Неточные совпадения
Но,
главное, его пугают немецкие порядки
госпиталя, чужие люди кругом во все продолжение болезни, строгости насчет еды, рассказы о настойчивой суровости фельдшеров и лекарей, о взрезывании и потрошении трупов и проч.
Рассказывала, что в
госпитале назначили
главным врачом ротного фельдшера, что председателем комитета служащих состоит старший санитар Швабрин.
Поздно вечером 14 марта наши два и еще шесть других подвижных
госпиталей получили от генерала Четыркина новое предписание, — завтра, к 12 ч. дня, выступить и идти в деревню Лидиатунь. К приказу были приложены кроки местности с обозначением
главных деревень по пути. Нужно было идти тридцать верст на север вдоль железной дороги до станции Фанцзятунь, а оттуда верст двадцать на запад.
— Да ведь в ней для него вся душа
госпиталя! Врачи, аптека, палаты, — это только неважные придатки к канцелярии! Бедняга-письмоводитель работает у нас по двадцать часов в сутки, — пишет, пишет… Мы живем с
главным врачом в соседних фанзах, встречаемся десяток раз в день, а ежедневно получаем от него бумаги с «предписаниями»… Посмотрели бы вы его приказы по
госпиталю, — это целые фолианты!
Главный врач долго колебался, но, наконец, решил остаться и ждать прихода
госпиталей; к тому же Езерский решительно заявил, что не выпустит нас, пока нас кто-нибудь не сменит.
Если начальником санитарной части мог быть бывший губернатор, инспектором
госпиталей — бывший полицмейстер, то почему
главным полевым хирургом не мог быть, напр., бывший полицейский пристав?
Я был назначен в полевой подвижной
госпиталь. К каждой дивизии в военное время придается по два таких
госпиталя. В
госпитале —
главный врач, один старший ординатор и три младших. Низшие должности были замещены врачами, призванными из запаса, высшие — военными врачами.
Часа в четыре дня мы пришли на назначенный разъезд. Полная пустыня, — ни одной деревеньки вблизи, ни реки, ни деревьев; только один маленький колодезь, в котором воды хватало на десяток лошадей, не больше.
Главный врач телеграфировал Четыркину, что на разъезде нет ни дров, ни фуража, ни воды, что
госпиталь функционировать здесь не может, и просил разрешения стать где-нибудь на другом месте.
Султанову пришлось подать рапорт о болезни, и он вместе с Новицкою уехал в Харбин. Через месяц Султанов воротился обратно в качестве
главного врача
госпиталя другой дивизии нашего корпуса. С этих пор рядом со штабом корпуса стали ставить этот
госпиталь. Что касается д-ра Васильева, то корпусный командир устроил так, что его перевели из его корпуса куда-то в другой.
За Давыдовым по пятам всюду следовал смотритель, офицер-поручик, взятый из запаса. До призыва он служил земским начальником. Рассказывали, что, благодаря большой протекции, ему удалось избежать строя и попасть в смотрители
госпиталя. Был это полный, красивый мужчина лет под тридцать, — туповатый, заносчивый и самовлюбленный, на редкость ленивый и нераспорядительный. Отношения с
главным врачом у него были великолепные. На будущее он смотрел мрачно и грустно.
В штабе я познакомился с
главным врачом другого
госпиталя нашей дивизии, д-ром Мутиным.
У всех было негодующее изумление, — зачем эта сестра, кому она нужна? Утром, когда
главный врач зашел в офицерскую палату, граф Зарайский попросил его принять в
госпиталь сверхштатною сестрою привезенную им даму.
Однажды к нам в
госпиталь приехал начальник нашей дивизии. Он осмотрел палаты, потом пошел пить чай к
главному врачу.
Мы двинулись к железной дороге и пошли вдоль пути на юг. Валялись разбитые в щепы телеграфные столбы, по земле тянулась исковерканная проволока. Нас нагнал казак и вручил обоим
главным врачам по пакету. Это был приказ из корпуса. В нем
госпиталям предписывалось немедленно свернуться, уйти со станции Шахе (предполагалось, что мы уж там) и воротиться на прежнее место стоянки к станции Суятунь.
Команда султановского
госпиталя голодала. Наш
главный врач крал вовсю, но он и смотритель заботились как о команде, так и о лошадях. Султанов крал так же, так же фабриковал фальшивые документы, но не заботился решительно ни о ком. Пища у солдат была отвратительная, жили они в холоде. Обозные лошади казались скелетами, обтянутыми кожей. Офицер-смотритель бил солдат беспощадно. Они пожаловались Султанову. Султанов затопал ногами и накричал на солдат.
Нашего
главного врача, д-ра Давыдова, я видел редко: он был занят формированием
госпиталя, кроме того, имел в городе обширную практику и постоянно куда-нибудь торопился.
Зашли мы с врачами еще в другой
госпиталь. Там
главный врач оказался человеком, но его
госпиталь и сам помещался очень тесно: все помещения захватил старичок статский советник. Как раз вошел и сам старичок.
Подобно офицерам, и солдаты каждый свой шаг начинали считать достойным награды. В конце года, уже после заключения мира, наши
госпитали были расформированы, и команды отправлены в полки. Солдаты уходили, сильно пьяные, был жестокий мороз, один свалился на дороге и заснул. Его товарищ воротился за полверсты назад и сказал, чтобы пьяного подобрали. Назавтра он является к
главному врачу и требует, чтоб его представили к медали «за спасение погибавшего».
— Я инспектор
госпиталей. Где ваш
главный врач?
— Ну, наконец, нашли! В 38 полевом подвижном
госпитале не хватает одного младшего ординатора, присутствие признало его больным. Вы вызваны на его место… Вот как раз ваш
главный врач, представьтесь ему.
Мы простояли день, другой. На имя
главного врача одного из
госпиталей пришел новый приказ Четыркина, — всем
госпиталям развернуться, и такому-то
госпиталю принимать тяжело-раненых, такому-то — заразных больных и т. д. Нашему
госпиталю предписывалось принимать «легко-больных и легко-раненых, до излечения». Все хохотали. Конечно, ни один из
госпиталей не развернулся, потому что принимать было некого.
Увидев меня,
главный врач замолчал. Но мы все давно уже знали его историю с овсом. По дороге, в Сибири, он купил около тысячи пудов овса по сорок пять копеек, привез их в своем эшелоне сюда и теперь собирается пометить этот овес купленным для
госпиталя здесь, в Мукдене. Таким образом он сразу наживал больше тысячи рублей.
Другой раз, тоже в палате хроников, Трепов увидел солдата с хроническою экземою лица. Вид у больного был пугающий: красное, раздувшееся лицо с шелушащеюся, покрытою желтоватыми корками кожею. Генерал пришел в негодование и гневно спросил
главного врача, почему такой больной не изолирован.
Главный врач почтительно объяснил, что эта болезнь незаразная. Генерал замолчал, пошел дальше. Уезжая, он поблагодарил
главного врача за порядок в
госпитале.
Однажды входит он в канцелярию своего
госпиталя. Когда
главный врач (пользующийся правами командира части) входил в канцелярию, офицер-смотритель обыкновенно командовал сидящим писарям: «встать!» Когда вошел Васильев, смотритель этого не сделал.
Выписку и перевод из
госпиталя больных офицеров взял у нас на себя сам
главный врач. Он ужасно возмущался «трусостью и недобросовестностью» русских офицеров, говорил...
При данных же обстоятельствах эта командировка
главных врачей на позиции была прямою нелепостью; если предстоит жестокий бой, то работы будет много не только в дивизионном лазарете, но и в
госпиталях; как же можно было оставлять
госпитали без
главных врачей?
Мне много еще придется говорить о нем, теперь же отмечу только:
главное руководство всем санитарным делом в нашей огромной армии принадлежало бывшему губернатору, — человеку, совершенно невежественному в медицине и на редкость нераспорядительному; инспектором
госпиталей был бывший полицмейстер, — и что удивительного, если врачебные учреждения он инспектировал так же, как, вероятно, раньше «инспектировал» улицы и трактиры города Иркутска?
Переехали мы в Ченгоузу Западную. В деревне шел обычный грабеж китайцев. Здесь же стояли два артиллерийских парка. Между
госпиталем и парками происходили своеобразные столкновения. Артиллеристы снимают с фанзы крышу; на дворе из груд соломы торчат бревна переметов. Является наш
главный врач или смотритель.
Мы пили чай у младших врачей его
госпиталя. И у них было, как почти везде: младшие врачи с гадливым отвращением говорили о своем
главном враче и держались с ним холодно-официально. Он был когда-то старшим врачом полка, потом долго служил делопроизводителем при одном крупном военном
госпитале и оттуда попал на войну в
главные врачи. Медицину давно перезабыл и живет только бумагою. Врачи расхохотались, когда узнали, что Шанцер нашел излишним отдельное большое помещение для канцелярии.
Приказ представлял собою вопиющее беззаконие:
главного врача
госпиталя ни в коем случае нельзя откомандировывать от его
госпиталя, раз
госпиталь открыт.
Мы, младшие врачи
госпиталя, были уже представлены
главным врачом к Станиславу третьей степени и получили его за полное ничегонеделание в бою на Шахе.
Теперь был полный простор для деятельности
главного инспектора
госпиталей Езерского, о котором я уже немало рассказывал.
В сочельник под вечер к нам пришел телеграфный приказ: в виду ожидающегося боя, немедленно выехать в дивизионный лазарет обоим
главным врачам
госпиталей, захватив с собой по два младших врача и по две сестры. Наш дивизионный лазарет уже несколько дней назад был передвинут из Ченгоузы версты на четыре к югу, к самым позициям.
После каждого посещения высшего начальства представитель военного учреждения обязан извещать свое непосредственное начальство о состоявшемся посещении, с сообщением всех замечаний, одобрений и порицаний, высказанных осматривавшим начальством.
Главный врач телеграфировал корпусному врачу, что был начальник санитарной части, осмотрел
госпиталь и остался доволен порядком. На следующий день прискакал корпусный врач и накинулся на
главного врача...
—
Главный врач уверяет, что у нас в
госпитале совсем нет экономических сумм. А почему их нет? Недавно
главный врач положил себе в карман две тысячи рублей.
— Он уже давно просит. Я и
главному врачу говорила, и смотрителю. Сырой воды нельзя давать, — кругом дизентерия, а кипяченой нету. В кухне были вмазаны котлы, но они принадлежали тому
госпиталю, он их вынул и увез. А у нас еще не купили.
Главный врач уезжал в казначейство на станцию Куанчендзы и написал письмо старшему в чине
главному врачу; в письме он просил потесниться и дать в деревне место нашему
госпиталю, так как, на основании приказа начальника санитарной части третьей армии, мы тоже должны стоять в этой деревне. Шанцер и я поехали с письмом.
Главный врач представил к медалям человек восемь фельдшеров и госпитальных надзирателей. Ему ответили, что на каждый
госпиталь для нижних чинов будет выдано только по две медали. Награды здесь были оптовые и равномерные, — по две на
госпиталь.
Мне рассказывали, что еще под Дашичао Куропаткин, осматривая
госпитали, спросил одного
главного врача, почему при
госпитале нет бани и хлебопекарни.
Главный врач замялся и ответил, что они не знают, долго ли тут придется простоять. Куропаткин твердо и спокойно заявил...
До своего
госпиталя Султанову было мало дела. Люди его голодали, лошади тоже. Однажды, рано утром, во время стоянки, наш
главный врач съездил в город, купил сена, овса. Фураж привезли и сложили на платформе между нашим эшелоном и эшелоном Султанова. Из окна выглянул только что проснувшийся Султанов. По платформе суетливо шел Давыдов. Султанов торжествующе указал ему на фураж.
Ее отправляют со всевозможными предосторожностями в один из
госпиталей взятого y австрийцев древнерусского города, одного из
главных городов Галицийской земли.
Здесь он на первых же порах уличил смотрителя и грозил на него жаловаться; потом, в другой раз, поймал и пожаловался, за что получил выговор от
главного доктора; получая выговор, он, конечно, очень крупно поговорил и вскоре был переведен из
госпиталя…
Взошел
главный в выздоравливающую палату. Почему халат в ногах конвертом не сложен? Почему татарин у стенки рукавом нос утирает? С какой радости туфли под койкой носками врозь? Голос, однако ж, сдобный, строгости еще настоящей в себя не вобрал, шутка ли, от такой тараканьей язвы
госпиталь избавился. Дошел до Лушникова, приостановился…
А тут
главный врач из живорезной палаты в белокрахмальном халате выплескивается на шум-голдобню. Что такое? Немцы, что ли,
госпиталь штурмом берут?..
Смотритель к нему на рысях подлетает, наливной живот на ходу придерживает, циферблат белый, будто головой тесто месил… Он за все отвечает, как не обробеть. К тому ж со дня на день ревизии они ожидали, писаря из штаб-фронта по знакомству шепнули, что, мол,
главный санитарный генерал к им собирается:
госпиталь уж больно образцовый.
Первым делом бросился
главный врач в офицерскую палату, голос умаслил, пронзительно умоляет. Да, может, таракана кто ненароком с позиции в чемодане завез, он сдуру в молоко и сунулся. Будьте покойны, ласточка без спросу мимо их окна не пролетит. Что ж зря образцовый
госпиталь рапортом губить…
Ходит
главный врач журавлиным шагом по
госпиталю, обход производит. Часовому у денежного ящика ремень подтянул, во все углы носком сапога достигает. Хочь бы один таракан для смеха попался: красота, чистота. Утренний свет на штукатерке поигрывает, на кухне котлы бурлят, кастрюли медью прыщут, хозяйственная сестра каклетки офицерские нюхает, белые полотенца на сквознячке лебедями раздуваются…